7 лучших книг 2015 года (по версии мировых изданий)

0 2731

Романы, которые не только очень интересные, но и возглавили всевозможные списки и топы.

Ежегодно авторитетные мировые издания — Washington Post, New York Times, Telegraph, Guardian, The New Yorker и Observer — составляют рейтинги, выбирая лучшие и важнейшие книги года.

Эксперты, опираясь на них и на собственную интуицию, предлагают собственный список.

Книжного вам года!

1. Фил Клей, «Передислокация» (Phil Klay, Redeployment)

01

Не столько роман, сколько сборник тесно прилегающих друг к другу — 12 штук — рассказов, данный роман в прошлом году завоевал Национальную книжную премию США. Автор — тридцатилетний дебютант, который принимал участие в войне в Ираке, но непосредственно к военным действиям вовлечен ни был — об этом и книга: не о войне, а скорее про ее эхо, про события, погруженные в систему зеркал разной степени кривизны.

Несмотря на такой контекст, Клей писал «Передислокацию» четыре года — исследовал, разговаривал, читал, поэтому Хемингуэем назвать его представляется вряд ли уместным — он скорее Некрасов, потому что, как и «В окопах Сталинграда», здесь война очень быстро становится делом бытовым, лишенным фальшивых метафизических расширений, в ней очень быстро учишься жить.

Сам Клей то называет учителем Бабеля, хотя его черный юмор ощутимо англосаксонский: он не провоцирует прозрений и от него мурашки бегают по спине; он здесь для разрядки, для того, чтобы выжить. Это вообще книга о выживании, что дается ценой серьезного внутреннего перепрограммирования, мучительной передислокации.

На прозу такого рода хочется посмотреть и у нас — злободневную, профессиональную, живую. Что же — ожидаем.

2. Е. Локхарт, «Мы были лжецами» (E. Lockhart, We were liars)

02

Локхарт (псевдоним очень популярной young-adult писательницы Эмили Дженкинс) написала роман не столько для подростков, сколько о них — книгу, которая понравится также им именно потому, что никакого заигрывания с потенциальной аудиторией и лобового морализаторства здесь ни грамма — крепкая американская проза с известными, однако действенными, приемами.

Остров. Лето. На каникулы приезжает богатая семья — отец, его три точно никудышные дочери, жаждущие алкоголя и будущего наследия, а также двое внуков и одна внучка Каденс, которая вместе с местным парнем организует эту компанию, и разнесет, наконец, вдребезги лицемерную идиллию «загнивающей» семьи, попутно ломая судьбы едва ли не всех героев.

Политические споры, сексуальное напряжение и — непонятная катастрофа, и становится средоточием хронологически прыгающего повествования: кто, что, почему, когда, зачем? История короля Лира превращается в историю Ромео и Джульетты, но только для того, чтобы скоро напомнить про «Повелителя мух», а скорее «Ощущение окончания» Барнз — там тоже попытка реконструировать «забытые» события раскручивает маховик почти античной драмы.

Вдруг кто-то еще сомневается в огромных возможностях жанровой прозы — Локхарт разъяснит все лучше.

3. Владимир Шаров, «Возвращение в Египет»

03

Иностранная пресса пока об этой книге не пишет, но это пока. «Русский Букер» 2014-го года.

Николай Васильевич Гоголь — не тот, что классик, а его полный тезка — живет в ХХ веке, имеет многочисленную семью, которая годами лелеет в письмах друг к другу причудливую, чтобы не сказать больше, идею: на самом деле их давний предок написал не просто первую часть «Мертвых душ» — он описал путешествие адом, темной бездной, где Чичиков собирает-выкупает души, чтобы со временем поселить их в Святой земле; и поскольку небесный Иерусалим то Гоголь не изобразил — возможности такой еще не было, соответственно, Россия и блуждает все это время геенной огненной, не став Землей Обетованной, снова и снова возвращаясь к египетскому плену. Спасение возможно — надо дописать второй том, указать, вырваться из плена вечных катастроф. И Коля решает это сделать.

Роман идей в письмах — тем потрясающих, как Шарову удается так закрутить интригу и держать такое напряжение на без малого 800 страницах. Очень местно-специфический (библейское-советское, бегуны-Чичиков, крепостничество-революция), но и очень свежий, невозможно причудливый роман, где художественность и идейность находятся в процессе увлекательного взаимодействия. Без сомнения, этапная книга, очевидно — главный русский роман года.

4. Лили Кинг, «Эйфория» (Lily King, Euphoria)

04

Начало тридцатых годов ХХ века, на островах Новой Гвинеи работают отдельно трое антропологов — англичанин Бенксон (прототип — культовый ученый Грегори Бейтсон) и супружеская пара в составе американки Нилл (прототип — выдающаяся Маргарет Мид) и австралийца Фэна. И все. Никого больше.

Бенксон на грани самоубийства — гипотезы не подтверждаются, все разваливается; но вовремя появляются те двое — и во влажном тропическом климате взрываются такие страсти, что куда там племенам: премия за исследовательский материал — и то в чистом виде — уже готова.

Фантастические эмоции, которые пойди проанализируй, приводят к революционным открытиям, и все это вместе создает выдающийся роман — почти идеальную причинно-следственную связь. К тому же, Мид и Бейтсон, действительно, после приезда из Гвинеи сильно испортили своими открытиями тогдашнюю науку (если конкретнее — детскую психологию и теорию коммуникации), поженились и прожили вместе почти 15 лет. Но с чего все началось!

Абсолютно неизвестная у нас автор невероятного «Учителя английского», Лили Кинг написала виртуозный приключенческий (приключения человеческой натуры) роман, после него хоть за антропологию садись, хоть за подробные биографии героев берись. Действительно королевское литературное угощение.

5. Дэвид Митчелл, «Костяные часы» («The Bone Clocks»)

05

Прошло четыре года со времени выхода пряной «Тысячи осеней Якоба де Зута» — и вот новый роман от автора одной из главных книг нового века, «Облачного атласа», что по его же лекалам — вот странность! — почти один в один, Митчелл снова кроит сложный, разветвленный и густонаселенный текст. Как ему удается не показаться смешным самопародистом и вызвать такой ураган уважительных эмоций — загадка большая.

В 1984-м — важный год — Холли Сайкс убегает из дома и начинает активно проявлять свои необычайные способности: психически «подключается» к людям из разных эпох и с разными судьбами; география — средневековые Альпы, австралийский бум 19 века, Шанхай, военный Ирак, Ирландия 2044; герои — мальчик-мажор, его отец-корреспондент, который «подсел» на войну, буфетчица на курорте, вдова с неожиданной миссией, революционно настроенная бабушка. Драматический фон — катастрофические климатические изменения. Суть конфликта — спасти человечество. И себя.

Митчелл большой рассказчик историй — пусть перегруженных, но интересных и способных на неожиданные, почти 180-градусные развороты. Школа английской литературы так просто не проходит.

«Костяные часы» играет на известной территории, но игра эта — высокопрофессиональная, высокотехничная. И не без головокружительных финтов.

6. Сара Уотерс, «Постояльцы» («The paying guests» — Sarah Waters)

06

Мода как-никак проходит — викторианская эпоха: то как фон различных готических мелодраматических триллеров, то как возможность поговорить о механизмах функционирования общества, а главное — про его недостатки и лицемерия. Уотерс хватает всего: первая часть — об обществе, вторая — об убийстве, хотя на самом деле и там, и там — об одном и том же.

Лондон, 1922 год, не в лучшей экономической ситуации — война, крах Европы, растерянность. Фрэнсис Рэй и ее мать вынуждены сдавать жилье в аренду милой семейной паре средней руки — Лену и Лилиан. Здесь и начинается деконструкция общества, старых обычаев, послевоенного образа жизни — новые конвенции только рождаются в тяжелых и длительных родах. Между Фрэнсис и — да, да — Лилилан вспыхивают еще те чувства. Продолжением следует детектив и покойник, но фокус не изменится — человек в кризисных исторических и эмоциональных ситуациях.

Валлийка Уотерс собрала на родине едва ли не все возможные награды — от премии «Оранж» и Сомерсета Моэма до неоднократного попадания в букеровский шорт-лист: «Касаясь бархата кончиком языка», «Тонкая работа», «Маленький незнакомец» — все романы о нетрадиционной любви, но изначально — о хрупкости и тонкости. Мы думали: так может писать разве что Каннингем? Ошибались — еще Уотерс.

7. Эмили Мандел, «Станция Одиннадцать» («Station Eleven» — Emily Mandel)

07

Крайне неожиданная вариация на тему Постапокалиптика: ужасная эпидемия гриппа уничтожает почти 99% жителей планеты; выжившие, объединяются в небольшие поселения и изо всех сил поддерживают в сознании уровень жизни. Между такими городками (точнее — коммунами вокруг Великих Озер) путешествует театральная труппа, хоть как-то пытается успокоить людей, напоминая про столь же радостное, насколько и невыносимое.

Да, мир теперь совсем не театр, но Шекспира (читай — ценностей западной цивилизации) никто не отменял. Вот и имеем «путешествие оркестра» культурной пустыней. Конечно, на такой почве щедро прорастает и экстатическая религиозность, и ее столкновение с Искусством неизбежно и, очевидно, смертоносно. А еще есть любовь, так что без нее ни одна большая история — а «Станция Одиннадцать» как раз из таких — невозможна.

Казалось бы, нас так трудно удивить после Walking Dead, и Revolution, и «Дороги» Маккарти, но нет — Мандел удивляет, еще как. Ее роман постоянно прыгает во времени, постоянно возвращается к тому, что было до этого, в «золотой эпохе». Но главным все равно является настоящее — постпандемичное, причудливое, невероятное, но единственное настоящее. Люди снова учатся жить и ценить момент. Ценить жизнь, которая есть сейчас, жизнь-после-конца или же — жизнь-после-очистки. И в этом — непередаваемый шарм в целом мрачного, но невозможно талантливого и по-своему очень оптимистичного романа молодой американки. Мир умер — да здравствует мир.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

Оставить Комментарий

Войти с помощью: 

Докажите что вы не робот, введите верное значение: *

Получайте Лучшие Практические Советы по Личностному Развитию, Введите свой email: